Борис Александрович Садовской

Биография

Бори́с Алекса́ндрович Садовско́й (наст. фам. Садо́вский, 1881—1952) — русский поэт, прозаик, критик и литературовед Серебряного века.

Потомственный дворянин во втором поколении, родился 10 (22) февраля 1881 года в г. Ардатове Нижегородской губернии в семье инспектора Удельной конторы. Отец Садовского был заметным общественным деятелем Нижнего Новгорода, родом из духовного сословия, выслужил дворянство. В 1902 году Борис поступил на историко-филологический факультет Московского университета.
Литературный дебют — стихотворение «Иоанн Грозный» (1901) в нижегородской газете «Волгарь».
В 1904 году по приглашению В. Брюсова писал критические заметки в журнале «Весы». Позднее сотрудничал с журналами «Русская мысль», «Северные записки».
В 1909 году вышел первый стихотворный сборник Садовского «Позднее утро», тогда же поэт взял псевдоним, изменив окончание своей фамилии на «ой» (в соответствии с имиджем Садовского, «реакционера» и монархиста, это придавало его священнической по происхождению фамилии дворянский колорит). Входил в круг символистов, был связан дружбой с многими из них (Блоком, Белым, Брюсовым, Соловьёвым).
К 1918 году опубликовал шесть поэтических книг (последняя, «Обитель смерти», в 1917) и несколько сборников новелл. Несмотря на личные связи с поэтами русского символизма и сотрудничество в ведущих символистских журналах (в качестве не только автора, но и критика, саркастически выступавшего против оппонентов движения), в своём творчестве ориентировался в основном на поэзию XIX века, прежде всего А. Фета, поклонником и биографом которого был (даже названия большинства его книг взяты из стихов Фета). Уже в книге стихов «Самовар» принципиально декларировал свою приверженность патриархальности. За поэтизацию русской жизни XVIII—XIX вв. его называли «романтическим консерватором». Проза Садовского (сборники «Узор чугунный» и др.) стоит в ряду модных в Серебряном веке «стилизаций» под документы прошлого: выдержанное по языку повествование ведётся от лица рассказчиков XVIII и XIX вв., среди персонажей — русские писатели и государственные деятели, излюбленное место действия — Петербург пушкинской эпохи. Так, в основу «Двух глав из неизданных записок» легли реальные факты биографии Е. Баратынского, в основе «Петербургской ворожеи» — эпизод из жизни Пушкина. Иные рассказы и новеллы Садовского носят отпечаток пародии, мистической фантастики в духе Э. Т. А. Гофмана и Э. По. «Ильин день» — стилизация гоголевской фантастики; «Двойник» в сатирическом духе описывает путешествия в прошлое и будущее.
Характерной особенностью личности и творческого образа Садовского является акцентированный эстетический монархизм (его неизменным кумиром был Николай I), правые политические взгляды и романтизация дворянства; такой образ был осознанно эпатирующим (см. воспоминания В. Ф. Ходасевича — друга Садовского). К 1910-м годам отношения Садовского с мэтрами символизма (прежде всего с Брюсовым) испортились, и он занял отчётливую позицию «вне групп». Сборник литературно-критических статей Садовского «Русская Камена» всецело посвящён поэтам XIX в.
Страдавший сухоткой спинного мозга вследствие перенесённого в 1903 г. сифилиса и интенсивного лечения препаратами ртути, Садовской с 1916 г. был парализован и лишился способности ходить. В конце 1920-х гг., находясь в почти полной изоляции от общественной и литературной жизни (в 1925 за границей распространились даже слухи о его смерти, и Ходасевич опубликовал некролог Садовскому), поселился с женой в квартире, расположенной в одной из келий Новодевичьего монастыря. Там он продолжал писать не предназначенные для печати стихи и прозу (при жизни издан лишь историко-фантастический роман из эпохи Петра I «Приключения Карла Вебера», 1928 — последняя книга Садовского; полностью опубликован лишь в 1990 году как «Карл Вебер»), проникнутые усиливающимися правыми настроениями. В начале 1930-х Садовской переживает духовный кризис и ощущает себя «православным монахом эпохи „перед Антихристом“». Для позднего Садовского даже Пушкин и Лермонтов — воплощения дьявольского начала, покушающиеся на православно-монархический миропорядок; оправданию лермонтовского убийцы Мартынова посвящён роман «Пшеница и плевелы» (1936—1941, опубл. 1993). Поздние произведения Садовского не чужды художественных экспериментов: например, он разрабатывал форму короткого «романа» (менее пяти печатных листов), построенного на быстрой смене эпизодов и голосов персонажей. Для официальной же советской печати, воспользовавшись своим талантом стилизатора, создал ряд удачных мистификаций. Так, одно сочинённое им ещё в 1913 году пародийное стихотворение он попеременно выдавал за текст то Блока, то Есенина (и оно входило в собрания сочинений обоих поэтов), публиковал мистифицированные воспоминания о Брюсове, выдумал дружбу своего отца с отцом Ленина И. Н. Ульяновым и др. Общался с Корнеем Чуковским, приехавшей в 1939 году в Москву Мариной Цветаевой, часть архива которой сохранил.
В 1941 г. вступил в тайную монархическую организацию «Престол», члены которой готовились к приходу немцев в Москву. Организация эта была создана НКВД, планировавшим использовать её в масштабной разведывательной и контрразведывательной операции «Монастырь». Фактически эта организация и лично Садовской в реальной деятельности разведки задействованы не были. Не знавший о фиктивности «Престола» Садовской, тем не менее, преследованиям не подвергался и умер 5 марта 1952 года.
В январе 1941 г., отвечая на поздравление К. Чуковского с 40-летием литдеятельности, Садовской писал ему: «Мы не виделись 25 лет. Это теперь такой же примерно срок, как от Рюрика до 1914 года. Я всё это время провёл наедине с собой, не покидая кресла, и приобрёл зато такие внутренние сокровища, о каких и мечтать не смел. Былые мои интересы (вы мне о них напомнили в письме) перед нынешними то же, что горошина перед солнцем: форма одна, но в содержании и размере есть разница».

Источник Википедия




Сортировать по: Показывать:
Мистическо-агитационная фантастика Первой мировой войны
Вне серий

Об авторе

Вне серий

Переводчик

Вне серий

Автор

Сборники


RSS

prjanik про Садовской: Кровавая звезда (Историческая проза) 17 01
Когда шизофреник увлекается литературой - это страшно. Появляются на всет такие вот выплески мозговой активности. С пентаграммами, масонами, мистическими уроками, зловещими заговорами, и - ну да, как без этого? - православием, как панацеей от всех бед.
Убогость.
Оценка: нечитаемо

X