Виденное наяву (fb2)

Семен Львович Лунгин
Виденное наяву 18M, 305 с.
издано в 2016 г. АСТ/Астрель
Добавлена: 04.04.2017

Аннотация

Семен Львович Лунгин (1920–1996) – драматург и киносценарист, известный по фильмам “Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен”, “Внимание, черепаха!”, “Телеграмма”, “Агония”, “Жил певчий дрозд”, “Трое в лодке, не считая собаки”, “Розыгрыш” и многих других.
“Виденное наяву” – единственная книга Семена Лунгина, написанная от первого лица. Он пишет о магии театра и кино, о своем времени и о людях. Его герои – Станиславский и Соломон Михоэлс, Михаил Ромм и Питер Брук, Виктор Некрасов и Владимир Высоцкий, Давид Самойлов и о. Александр Мень.
И конечно, жена – Лилианна Лунгина, автор и героиня бестселлера “Подстрочник” – ей, “как и всё”, по словам автора, посвящена эта книга.




Впечатления о книге:  

Leopold_the_cat про Лунгин: Виденное наяву (Биографии и Мемуары, Кино, Театр) 20 11
Почти самое начало. Раздел "Сцена и зал".
> Очень важно тут еще и то, что вокал – эстрадный ли, классический ли – не разделяет трагической судьбы драматического искусства. Общеизвестно, что слушатель может в полной мере воспринимать исполнение вокального произведения, не видя певца. Даже Аренский в «Рафаэле», в опере, где уж сам бог велел петь публично, увел одну из превосходнейших арий за кулисы. «Песня певца за сценой» – так именуется эта вокальная партия, и на нее назначают лучшего тенора группы.
(Чтобы найти, дайте поиск Ctrl-F "Аренский")
В партитуре в авторской сноске чётко написано: эта мелодия взята из сборника народных песен "Эхо Неаполя". Потому-то этот вставной номер превосходен - ещё бы, подлинная неаполитанская песня! Кстати, в том же томе этого сборника - "Санта Лючия". В русской Википедии пойдите в статью "Рафаэль (опера)" и походите по ссылкам. Или прямо идите на статью "Эхо Неаполя (сборник неаполитанских песен)".
На YouTube есть минимум 4 записи "Lo Granatiello" - так эта песня называлась в девичестве. Есть русский перевод.
Кстати, с чего это в Риме 16-го века на карнавале распевают неаполитанские песни? Рим и Неаполь - это были два разных враждебных и часто воюющих государства. Ладно, спишем на оперную условность.
При аранжировке Аренский нота в ноту сохранил вокальную партию, но облагородил аккомпанемент: упростил его и снял в общем-то назойливые повторы. И текст местами в другом размере (мелодия позволяет).

monochka про Лунгин: Виденное наяву (Биографии и Мемуары, Кино, Театр) 04 04
Большая часть книжки Семена Лунгина (скажем сразу, хоть это и не столь важно: мужа Лилианны Лунгиной и отца Павла Лунгина), автора хороших сценариев хороших фильмов (вместе с Ильей Нусиновым, больше чем соавтором и даже больше чем другом – роднейшим ему человеком), в большей степени пригодится в практическом смысле тем, кто хочет научиться-разобраться, что такое театр, что такое кино (и где принципиальная разница между ними:“...Если искусство театра трагично, потому что не оставляет материальных следов в истории человечества, то трагедия кино — в краткости его влияния на умы, сердца и души современников”, как сочинять сценарии (с приемами и способами, которые, возможно, слегка не суперпередовые – ведь книжка писалась далеко не сегодня). А в непрактическом смысле – пригодится всем, кто смотрит кино, ходит в театры, далек от кинодраматургии, не собирается никаких сценариев придумывать, но не прочь узнать тайны былых рецептур и просто разобраться в том, как это понимать. А меньшая часть книжки Семена Лунгина пригодится вообще всем – в литературном смысле. Потому что сценарист Лунгин всей душой любил не только кино и театр, но и всё окружающее, которое наблюдал столь же внимательно, как и профессиональные свои области. Иначе он бы не смог так написать, например, про цирк: “Так пахнут лошади, море, и бенгальские огни, и вафельные трубочки, которые в то время пекли прямо на улице и заправляли кремом из большого, как наволочка, матерчатого конуса”.А так – про осеннее небо: “цвета старой алюминиевой ложки”.А так – про лето: “ От могучей сирени, которая упиралась в стекла квадратных окошек, воздух в комнатке, даже в яркий солнечный день, был зеленый”. Он застал и описал монстров русского театра, мастодонтов советского кино, множество замечательнейших людей и просто ту жизнь – страшную, увлекательную и вовсе другую, которой нынче нет и больше не будет – отчасти (от плохой) – к счастью, отчасти (той, которая душевная) – к сожалению. Когда “...светило яркое солнце — тогда, помнится, почему-то всегда светило по зимам яркое солнце, сверкал белый снег — тогда в Москве всегда сверкал белый снег”.
“...Мы с Ильей решили, что свидетельствовать — главная миссия человека, обученного грамоте. Свидетельствовать о времени и, как положено современнику, толковать его”."
(рецензия С.Жицкого, скопировано из журнала "Сноб")


Прочитавшие эту книги читали:
X